Галерея стихов.

Выставка творчества поэтов-современников. Зал №4.      
Переход в Залы: №1; №2; №3; №5; №6; №7; №8; №9; №10; №11; №12; №13; №14; №15; №16; №17.       

         
В таинстве побед и потерь,
плотно заселивших эфир,
каждый человек – это дверь
в новый неизведанный мир.
  В июньский этот вечер дивный,
Ночной прохладою дыша,
Чуть вздрогнув, разразится ливнем
Природы тонкая душа.
  Остались тайны между строк,
а в них - тепло твоих желаний...
Ток переменный пальцы жалит,
искрит исписанный листок...
         
Спуститься до самых глубин -
Ни страха, ни зла, ни дробленья...
Окончились разминовенья:
И воздух, и голос - один...
  Я не умею - на полутонах,
Пастелью бледной, в платьице неярком...
Меня не пожелаешь, как подарка,
И не удержишь в четырех стенах...
  Стужа грянула рано,
небо съёжилось в нить.
И притихшие раны
снова стали саднить...
         
Зима затеяла пургу,
из окон - тусклый свет.
И еле виден на снегу
твой уходящий след.
  Забуду о тебе под дождь...
о криках ревности, упреках.
Я буду там, где ты не ждешь,
а там, где ждешь, закрою окна.
  Октябрь за окном рвёт остатки кленового пледа,
И дождь барабанит по крышкам квартирных кастрюль,
А тут, в уголке – прикорнувшее рыжее лето,
Сухой хворостинкой шуршащий по стёжке июль.
         
Я сольюсь с темнотой, закрывая ставни.
Чувства – бездна души, их нельзя измерить.
- Я скорее умру, чем тебя оставлю.
- Я скорее умру, чем тебе поверю.
  Ничего не случалось, ничего никогда не случалось,
только солнце всходило, да облако в поле белело.
Приезжали соседи, звенели на связке ключами,
приезжала жена, уезжала, и бабка болела.
  И смолкло всё, как только ты ушёл,
И в странной тишине, едва живая,
Я слышу голос страшный и чужой,
И замираю, не перебивая.
         
В пустой трёхкомнатной квартире
с тобой нам крупно подфартило
почти что день пробыть вдвоём.
Нет ни софы, ни даже стула...
  Новый день, ни туда, ни сюда.
Ветер, дождь, велика ли потеха?
В дверь вошли - тишина... Вот беда
Привела в собутыльники эхо.
  Оторва крашеная – Танька
Не первый делала намек.
Она звала меня ботаником
И зазывала на чаек.
         
На самом краешке прибоя
в разбитом ветром шалаше
отчаянно ютились двое
с осколками любви в душе.
  Когда пройдут все сроки помнить зло,
Хранить обиду за семью печатями,
Я осознаю, как мне повезло
Не заболеть тобою окончательно...
  Когда на Волге в детстве я рыбачил,
Мой дед однажды дал простой совет:
"Считай ты жизнь свою большой удачей,
Пока страна не вспомнит сыновей".
         
Здравствуй. Давненько тебе не писала я.
Вот уж октябрь стучится в окно.
Ветка кленовая алая-алая
Душит покой, как хмельное вино.
  Мерзнет кот, он вылез из подвала.
Белые от инея усы.
Да, давно такого не бывало
На просторах средней полосы.
  Сад зацвёл. И целую неделю
белые холодные ветра
поднимают майские метели.
В лепестковых пледах и коврах...
         
Есть больное наследство,
есть стихи на столе,
есть любовь - это средство
выживать на земле.
  На первом этаже живет поэт-балбес.
Он пишет кляузы на Бога и узбеков.
Он любит рифмы. У него их целый лес.
И это тоже представитель человеков.
  Это все-таки, видно, отклоненье от нормы.
Эти поиски рифмы – неизвестно зачем.
Мы нелепы, как гномы, непонятные, но мы
Все увидим, запишем и поведаем всем.

Зал №4.   Переход в Залы: №1; №2; №3; №5; №6; №7; №8; №9; №10; №11; №12; №13; №14; №15; №16; №17.       

Письмо в редакцию.  

Наверх.